Теория производной правосубъектности и консультативное заключение Международного Суда о статусе Организации Объединенных Наций 1949 г.

Современная международно-правовая доктрина и практика остаются субъектоцентричными: ответ на вопрос о круге субъектов международного права по-прежнему объясняет, что есть международное право и кому оно доступно. Другая константа системы — ее государствоцентричность, когда суверенные государства сохраняют привилегированное положение, будучи творцами и главными применителями права. Наметившийся еще в начале ХХ в. отход от чистого этатизма не изменил радикально ситуацию: пришедшая на смену ему теория производной субъектности (теория признания) не только, как и прежде, отводила государству монопольное положение в международно-правовой системе, но и в некотором смысле усилила его положения, признав за ним социальную необходимость и создателя любых новых субъектов международного права. Несмотря на появление альтернативных подходов к субъектности, концепция признания оказалась удобным ходом для сторонников исключительного международно-правового статуса государств, преобладающим и сегодня. Полагаясь на инструментарий критической генеалогии и разбор консультативного заключения Международного Суда по делу о возмещении ущерба, понесенного на службе в ООН, 1949 г., автор обозначил общеисторические и философские истоки теории производной субъектности, ее содержание как, с одной стороны, ревизионистского, а с другой — реакционного и реабилитирующего подхода в контексте социологического обновления права. В итоге в свете критики аналитической юриспруденции и ее фокуса на механику правового регулирования обоснована тавтологичность субъектности, определяемой через юридические права и обязанности.

1. Арановский К. В., Князев С. Д. Правление права и правовое государство в соотношении знаков и значений. — М. : Норма, 2016. — 208 с.

2. Арендт Х. Истоки тоталитаризма / пер. с англ. И. В. Борисовой, Ю. А. Кимелевой, А. Д. Колавевой, Ю. Б. Мишкене, Л. А. Седова. — М. : ЦентрКом, 1996. — 672 с.

3. Батлер Д. Гендерное беспокойство. Подрыв идентичности / пер. с англ. К. Саркисова. — М. : V–A–C Press, 2022. — 272 с.

4. Братусь С. Н. Субъекты гражданского права. — М. : Гос. изд-во юрид. литры, 1950. — 368 с.

5. Волков В. Государства, или Цена порядка. — СПб. : Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2022. — 160 с.

6. Дмитриев М. «Русский народ» или «люди Божии»? Об особенностях протонациональных дискурсов в культуре Московской Руси // Polystoria. Бог, Рим, народ в средневековой Европе / отв. ред. М. Бойцов, О. Воскобойников. — М. : Издательский дом Высшей школы экономики, 2021. — С. 256—305.

7. Курс международного права : в 7 т. — М. : Наука, 1989. — Т. 1 : Понятие, предмет и система международного права / отв. ред. Р. А. Мюллерсон, Г. И. Тункин. — 360 с.

8. Ницше Ф. К генеалогии морали // Сочинения : в 2 т. / под ред. К. Свасьяна. — М. : Мысль, 1990. — Т. 2. — 829 с.

9. Раз Дж. Авторитет права. Эссе о праве и морали / пер. с англ. И. Дягилевой. — М. : Издательство Института Гайдара, 2021. — 552 с.

10. Фуко М. Порядок дискурса // Воля к истине: по ту сторону знания, власти и сексуальности. Работы разных лет / пер. с фр. — М. : Касталь, 1996. — 448 с.

11. Черниченко С. В. Допуск индивида в международные суды и международная правосубъектность // Советский ежегодник международного права. — 1968. — М. : Наука, 1969. — С. 271—279.