В статье рассматривается история возникновения и развития уголовного законодательства, предусматривающего самостоятельную ответственность за организационную преступную деятельность. Делается вывод, что впервые она появилась в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. Кроме того, согласно дореволюционной теории уголовного права виновные за создание и участие в сговоре или шайке подлежали самостоятельной ответственности только тогда, когда задуманное ими преступление не было совершено, в противном случае ответственность за учиненное деяние поглощала ответственность за сам сговор. Исследование советского уголовного законодательства (УК РСФСР 1922, 1926, 1960 гг.) позволяет утверждать, что в целом оно сохранило преемственность с дореволюционным законодательством в части построения уголовной ответственности за организационную деятельность. Однако с принятием постановления Пленума Верховного Суда СССР от 22 сентября 1989 г. № 10 «О выполнении судами руководящих разъяснений Пленума Верховного Суда СССР при рассмотрении уголовных дел об умышленных убийствах» и постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 1993 г. № 9 «О судебной практике по делам о бандитизме» судебная практика по оценке организационной деятельности кардинально изменилась. Заложенные в разъяснениях Пленума Верховного Суда СССР (РФ) правила квалификации действий организатора и участника организованной группы (преступного сообщества) оказались востребованы современными правоприменителями и были учтены законодателем при создании УК РФ.
The article deals with the history of the emergence and development of criminal legislation providing for independent responsibility for organizational criminal activity. It is concluded that the first time it appeared in the Statute of criminal and correctional punishments of 1845. In addition, according to the pre-revolutionary theory of criminal law, those responsible for creating and participating in a conspiracy or gang were subject to independent responsibility only when the crime they had conceived was not committed, otherwise the responsibility for the committed act absorbed responsibility for the conspiracy itself. Research of the Soviet criminal legislation (the criminal code of the RSFSR of 1922, 1926, 1960) allows to assert that in General it has kept continuity with the pre-revolutionary legislation regarding construction of criminal liability for organizational activity. However, with the adoption of the resolution of Plenum of the Supreme Court of the USSR from September 22, 1989 № 10 “On the implementation by the courts guiding explanations of the Plenum of the USSR Supreme Court with criminal cases of premeditated murder” and of the resolution of Plenum of the Supreme Court of the Russian Federation from December 21, 1993 № 9 “on judicial practice in cases of banditry”, judicial practice on the assessment of organizational activities has changed dramatically. Inherent in the explanations of the Plenum of the Supreme Court of the USSR (Russian Federation) the rules of qualification of actions of the organizer and the participant of the organized group (criminal Association) were popular in contemporary law-enforcers and were taken into account by the legislator when creating the criminal code.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.