Россинский Борис Вульфович - профессор кафедры административного права и процесса имени Л.Л. Попова Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА), доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ.
125993, Москва, ул. Садовая-Кудринская, д. 9
Boris V. Rossinskiy - Professor of the Administrative Law and Procedure Department named after L.L. Popov of the Kutafin Moscow State Law University (MSAL), Dr. Sci. (Law), Professor, Honoured Lawyer of the Russian Federation.
9, ul. Sadovaya-Kudrinskaya, Moscow, 125993
Определено, что публичное управление и система публичного управления, не будучи упомянутыми ни в одном из законодательных актов, а являясь в настоящее время лишь чисто научными категориями, по-разному понимаются в литературе. Отмечается, что к субъектам публичного управления, помимо государственных и муниципальных органов, неизбежно стали относить и организации, осуществляющие публично значимые функции и наделенные отдельными государственно-властными полномочиями. Сделаны выводы, что специфика самого понятия «публичное управление» неизбежно подразумевает и весомое участие в его осуществлении институтов гражданского общества, что в целом система публичного управления состоит из трех подсистем. Утверждается, что интегральная степень предотвращения и выявления случаев нарушений законности, а также их пресечения в системе публичного управления в целом при ее должной организации более высокая, чем соответствующие суммарные возможности в отдельности всех трех составляющих данную систему подсистем.
It has been determined that public administration and the public administration system, not being mentioned in any legislative acts, and being currently only purely scientific categories, are understood differently in the literature. It is noted that, in addition to state and municipal bodies, organizations implementing publicly significant functions and vested with specific state powers have inevitably come to be considered public administration entities. It is concluded that the specific nature of the very concept of “public administration” inevitably implies the significant participation of civil society institutions in its implementation, and that, overall, the public administration system consists of three subsystems. It is argued that the integrated degree of prevention, detection, and suppression of violations of the law within the public administration system as a whole, when properly organized, is higher than the respective combined capabilities of all three subsystems comprising this system individually.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.