Михаил Валерьевич Шавалеев, доцент, консультант, кандидат юридических наук
кафедра гражданского права
125993; ул. Садовая-Кудринская, д. 9; Москва
Mikhail V. Shavaleev, Associate Professor, Consultant, Cand. Sci. (Law)
Department of Civil Law
125993; 9, ul. Sadovaya-Kudrinskaya; Moscow
Правоприменительная практика российских судов, сложившаяся за 30 лет применения части второй ГК РФ привела к появлению феномена обеспечительной собственности. В договорах выкупного лизинга и купли-продажи с оговоркой о сохранении права собственности за продавцом, титул собственника выступает для кредитора лишь в качестве обеспечения исполнения должником обязательства по оплате задолженности.
Учитывая идентичность правового положения залогодателя и кредитора, использующего титульное обеспечение, российский суды при регулировании обеспечительной собственности все чаще прибегают к применению норм залогового права по аналогии.
Обеспечительная собственность, существующая в рамках отдельных договорных конструкций, неизбежно порождает вопрос о ее содержании и допустимости применения для ее регулирования положений раздела II ГК РФ.
В настоящей статье предпринята попытка проанализировать влияние обеспечительной функции права собственности на применение общих правил определения собственника движимых вещей, возникающих в результате переработки.
The practice of Russian courts, developed over 30 years of application of Part II of the Civil Code of the Russian Federation, has led to the emergence of the phenomenon of security ownership. In buyout leases and sale and purchase agreements with a clause reserving title for the seller, the owner's title serves for the creditor only as security for the debtor's performance of the debt payment obligation. Considering this, when regulating security ownership, Russian courts are increasingly resorting to the application of pledge law rules by analogy, arguing that the legal status of the pledgor and the creditor using the title security is identical. Security ownership, existing within certain contractual structures, inevitably raises the question of its content and the admissibility of applying the provisions of Section II of the Civil Code of the Russian Federation to regulate it. This article attempts to analyze the impact of the security function of ownership on the application of general rules for determining the owner of movable property arising from specification.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.