Ирина Анатольевна Мартыненко, доцент кафедры английского языка, доктор филологических наук,
125993, г. Москва, ул. Садовая-Кудринская, д. 9
Irina A. Martynenko, Associate professor of the English language Department, Dr. Sci. (Philology),
9, ul. Sadovaya-Kudrinskaya, Moscow, 125993
Наталия Николаевна Карандашева, преподаватель кафедры международного частного права, кандидат юридических наук,
125993, г. Москва, ул. Садовая-Кудринская, д. 9
Natalia N. Karandasheva, Lecturer of the Department of private international law, Cand. Sci. (Law),
9, ul. Sadovaya-Kudrinskaya, Moscow, 125993
В статье исследуются трудности перевода термина anti-suit injunction на русский язык, обусловленные различиями между англо-американской и российской правовыми системами. Будучи инструментом системы общего права, ASI не имеет прямых аналогов в континентальной правовой традиции, что приводит к терминологической вариативности: от калькирования до описательных конструкций. Анализируются существующие варианты перевода, их преимущества и недостатки, а также то, как указанный инструмент соотносится с введенными изменениями в ст. 248.1 и ст. 248.2 АПК РФ. Несмотря на сходство функционального назначения, различие между исследуемыми юридическими механизмами заключается в их правовой природе: отечественный инструмент основан на императивных нормах российского права, тогда как ASI базируется на дискреционных полномочиях суда. Особое внимание уделяется лингвистическим и правовым аспектам, включая семантическую точность, адаптацию термина в профессиональном дискурсе и риски недопонимания. В заключении освещаются критерии выбора оптимального эквивалента, сочетающего лаконичность и юридическую корректность.
The article examines difficulties of translating the term anti-suit injunction (ASI) into Russian, caused by the differences between the Anglo-American and Russian legal systems. Being an instrument of the common law system, ASI has no direct analogues in the continental legal tradition, which leads to terminological variability: from loan translation to descriptive constructions. The existing interpretations, their advantages and disadvantages, as well as the tendency how the specified instrument relates to the introduced amendments to Art. 248.1 and Art. 248.2 of the Arbitration Procedure Code of the Russian Federation are analyzed. Despite the similarity in their functional purpose, the difference between the legal mechanisms under examination lies in their legal nature: the domestic instrument is based on imperative norms of Russian law, whereas the ASI is founded on the discretionary powers of the court. Particular attention is paid to linguistic and legal aspects, including semantic accuracy, adaptation of the term in the legal professional discourse and risks of misunderstanding. Conclusions highlight the criteria for choosing an optimal equivalent that would properly combine brevity and legal accuracy.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.