Евгений Сергеевич Хохлов, доцент кафедры конкурентного права Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА), доцент кафедры антимонопольного регулирования Международно-правового факультета МГИМО МИД России, партнер юридической фирмы Antitrust Advisory, кандидат юридических наук
125993, г. Москва, ул. Садовая-Кудринская, д. 9
Evgeniy S. Khokhlov, Associate Professor at the Competition Law Department of the Kutafin Moscow State Law University; Associate Professor of the Antimonopoly Regulation Department of the Faculty of International Law of MGIMO University; partner at Antitrust Advisory, Cand. Sci. (Law)
9, ul. Sadovaya-Kudrinskaya, Moscow, Russia, 125993
В статье анализируются нововведения в антимонопольном регулировании цифровых рынков в Узбекистане, введенные Законом «О конкуренции» 2023 г. и подзаконными актами, вступившими в силу в августе 2024 г. Узбекистан одним из первых в СНГ ввел специальные нормы для цифровых платформ, установив особые критерии доминирования для их операторов, а также исчерпывающий перечень запретов для них. Сравнение с международной практикой показывает, что подход Узбекистана формально основан на антимонопольном регулировании, но, по сути, близок к модели ex ante, реализованной в Европейском Союзе (Digital Markets Act). В то же время избранная в России модель (сочетание классического антимонопольного регулирования цифровых платформ (с определенными особенностями) и точечного регулирования отдельных цифровых рынков) представляется более эффективной в контексте быстрого развития цифровой экономики.
The article analyses recent developments in the regulation of digital markets in the Republic of Uzbekistan, introduced by the Law on Competition dated 2023 and subordinate regulations that came into force in August 2024. Uzbekistan is among the first CIS countries to adopt specific rules for digital platforms, establishing quantitative criteria for dominance and an exhaustive list of prohibitions for their operators. A comparative analysis shows that while Uzbekistan’s model formally follows the principles of traditional antitrust regulation, it is substantively close to the ex ante approach embodied in the European Union’s Digital Markets Act. In contrast, the Russian model (combining classic antitrust tools with targeted regulation of specific digital markets) appears more flexible and effective in the context of a rapidly evolving digital economy.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.